Анатолий Набатов написал Астафьева, Гранина, Лебедя. Его картины висели в Белом доме и пережили путч. Он рисует портрет человека, которого никто не видел 150 лет, и писал картины в кабинете администрации президента. Рассказываем о художнике, чьи работы становятся пророчествами. 

На мольберте Набатова в петербургской мастерской— необычная работа. Незаконченный портрет. Изможденное лицо, натруженные руки, свет свечи, падающий снизу. Отец Иоанна Кронштадтского. Человек, которого никто не видел полтора века.

«Ни одной фотографии не сохранилось, – говорит Анатолий Набатов, разглядывая холст. – Только словесные описания. Я рисую человека, которого не видел никто из живущих».

Набатов – петербургский мастер портретной живописи, чьи работы украшают музеи и частные коллекции по всей стране. Его кисти принадлежат портреты Виктора Астафьева, Даниила Гранина, генерала Александра Лебедя, писателя Валентина Пикуля, полярника Артура Чилингарова и многих других.

Самая драматичная история связана с работами, которые висели в Белом доме в начале 90-х.

«Мои картины оказались там случайно, – рассказывает Набатов. – Выставка проходила как раз во время путча 1991 года. Когда начался штурм, все забыли про картины. Потом рассказывали: осколки стекол, пыль, грохот. Несколько полотен пострадали – рамы разбиты, холсты порваны».

Одну из картин удалось восстановить. Она до сих пор хранится в архиве художника – со следами того августа.

В 2003-2004 у Набатова был кабинет в администрации президента.

«У меня был кабинетик в администрации президента. И я туда приглашал позировать многих людей. Там писал портреты в этом помещении. И Артур Николаевич тоже приходил туда», – вспоминает художник.

Портрет-пророчество

История с портретом Артура Чилингарова – мистическая.

«С Артуром Николаевичем получилась такая история, – рассказывает Набатов. – У меня была старая задумка, которую ни с кем не мог больше реализовать. Как-то не соглашались люди. Идея была такая: живое лицо постепенно, медленно переходит в мраморный бюстик».

Художник объясняет технику: сначала реалистичное лицо с прожилками, волосками. Потом – все ниже, ниже – превращение в мрамор. Внизу – кружевная подставка, как у античных бюстов.

«Я написал с натуры лицо. Обнажил плечи – как на древнеримских портретах. Перевел это в мраморный бюстик. А на фоне изобразил антарктидские льды. У него Антарктида получилась». 

«Спустя два-три года бюстик его сделали на самом деле. В реальности воплотился этот бюст! В галерее, на Аллее Героев в Санкт-Петербурге».

Набатов объясняет: Чилингаров получил третий раз звание Героя. А трижды Герои получают право – их бюсты выставляют на Аллее Героев в Петербурге.

«Так что портрет оказался пророческим», – улыбается художник.

Рисовать по словам и памяти

Но самая сложная работа сейчас – портрет отца Иоанна Кронштадтского.

«Остались только словесные описания, – объясняет Набатов. – Ни одного изображения не сохранилось. Известно было: он похож на сына, занимался физическим трудом, был дьячком – читал псалтырь, помогал при службе. На нем была вся работа по дому, по хозяйству».

«Те, кто хотел – не могли. Те, кто мог – не хотели»

Набатов застал советское время и помнит, как все менялось.

«Раньше у меня заказчиками портретов были профессора, режиссеры, артисты, ученые. Первую картину у меня купил артист Паршин. Сергей Иванович – он сейчас возглавляет Союз театральных деятелей Санкт-Петербурга. Купил у меня картину. Одна из первых была на выставке в МЭКе».

Художник вспоминает: это был культурный слой. Образованные люди, ценившие искусство.

«В 90-е годы начало всё меняться. Этот слой нищал, беднел. Какой обеднел? Нищал просто!»

И дальше – фраза, которая объясняет все:

«А наверх выбивалась та публика, у которой вкус был несколько иной уже. И те, кто хотел покупать картины, уже не могли покупать. А те, кто мог покупать картины, уже картины не хотели». 

Сейчас, говорит Набатов, ситуация непростая:

«Всеобщий кризис. Он действует, конечно, и на художников. Меньше заказов. Любой профессиональный художник живет за счет заказов. Конечно, он может дарить портреты, еще что-то делать, но доход должен быть. А спрос снижается».

На вопрос о нейросетях Набатов отвечает спокойно:

«Оформительство, так называемое, уже было. Заказ существовал – рисуешь афишу или афишку, мероприятие оформить. Художников-оформителей достаточно много было. И неплохие художники были, между прочим. Например, Константин Васильев – он же из этого слоя вышел, из художников-оформителей. А стал крупной фигурой в искусстве».

И главное:

«Они делали примерно так, как действует нейросеть. Но идею и воплощение этой идеи, как художник, нейросеть делать не сможет. Она может там промпт сделать, условия поставить. Это называется у них запрос. Колорит даже заказать и под какого-то художника».

То есть: нейросеть – это инструмент. Как кисть, как краски. Но создать произведение искусства – нет, не сможет. 

Знаменитости на холсте

Из знаменитостей Набатов особенно тепло вспоминает Даниила Гранина. 

«Даниил Александрович был невероятно интеллигентным человеком. Во время сеансов рассказывал истории блокады, войны, жизни. Я слушал, затаив дыхание. Это был не просто портрет – это была встреча с эпохой».

С Виктором Астафьевым познакомился в 90-е.

«Приехал в Красноярск, договорились о сеансах. Виктор Петрович – человек непростой, характер крутой. Но когда садился позировать, становился удивительно спокойным. Говорил: "Пиши, как видишь. Не приукрашивай"».

Портрет Астафьева попал в коллекцию музея писателя. А портрет генерала Лебедя – в его рабочий кабинет.

«Александр Иванович был очень требователен. Несколько раз заставлял переписывать детали. Говорил: "Погоны не так, звезды криво". Я отвечал: "Александр Иванович, это художественное видение". Он смеялся: "Ладно, художник, оставляй"».

С Валентином Пикулем познакомился незадолго до смерти писателя.

«Валентин Саввич был очень живым, энергичным. Шутил постоянно. Говорил: "Пиши меня моряком, я же морской офицер!" Я отвечал: "Валентин Саввич, вы уже писатель". Он смеялся: "Ну хоть бескозырку нарисуй где-нибудь!"»

Набатов продолжает работать. Пишет портреты знаменитостей. Восстанавливает лица людей, которых никто не видел 150 лет. Впереди — новые работы и новые заказы. 

Но главное – не деньги. Главное – творчество. Идея. Воплощение.

То, что не может сделать нейросеть.

И то, что иногда становится пророчеством – как портрет Чилингарова, превратившийся в мраморный бюст на Аллее Героев.

Справка:

• Анатолий Набатов – петербургский художник-портретист

• Написал портреты Астафьева, Гранина, Лебедя, Пикуля, Чилингарова и многих других

• Его работы висели в Белом доме и пережили путч 1991 года

• В 2003-2004 годах имел кабинет в администрации президента, где писал портреты

• Портрет Артура Чилингарова с мраморным бюстом стал пророческим – через 2-3 года реальный бюст появился на Аллее Героев

• Сейчас работает над портретом отца Иоанна Кронштадтского по словесным описаниям – ни одного изображения не сохранилось

• Первую картину купил артист Сергей Паршин, ныне глава Союза театральных деятелей СПб

• Заказчиками в советское время были режиссеры, артисты, ученые

• В 90-е культурный слой обеднел, а «новые русские» искусство так не ценили

• О нейросетях: «Идею и воплощение, как художник, нейросеть сделать не сможет»