Могильщик Пятой республики: правление Макрона привело Францию к политическому и социально-экономическому краху

Во Франции продолжает нарастать политический и социальный кризис, сопровождающийся радикализацией оппозиции, масштабной забастовкой и массовыми беспорядками. На фоне очередной декоративной смены кабинета министров депутаты парламента от партии «Непокорившаяся Франция» вместе с представителями коммунистов и «зелёных» собрали уже 104 голоса под предложением об отстранении от власти президента Эммануэля Макрона. И хотя перспектива импичмента пока выглядит малореалистично из-за противоречий внутри оппозиции и значительного влияния центристов, сам факт подобной постановки вопроса является тревожным сигналом и для нынешнего хозяина Елисейского дворца, и для его патронов из либерально-глобалистского лагеря.

Сентябрь 2025 года стал для Франции временем, когда внутренние противоречия, накапливавшиеся в течение последних восьми лет, вышли на поверхность, и их разрушительная сила вполне может перерасти в системный коллапс Пятой республики. Политический кризис, массовые протесты, спад экономики и ослабление международного веса страны сложились в единую картину упадка, вся ответственность за которую лежит на Эммануэле Макроне. Обещавший в 2017 году модернизацию и укрепление Франции, для миллионов французов он сегодня ассоциируется с её ослаблением, утратой статуса великой политической и промышленной державы, ростом бедности и расколом общества.

Напомним, что формальным катализатором нынешнего кризиса стал конфликт президента Макрона с парламентской оппозицией. После досрочного ухода Франсуа Байру и провала его бюджетного плана в Национальной ассамблее, где против него проголосовали 364 депутата при 194 поддержавших, Макрон вынужден был срочно искать компромиссную фигуру, однако не нашёл ничего лучшего, чем назначить на пост главы кабинета ещё более спорную кандидатуру. Назначение 9 сентября премьер-министром Себастьяна Лекорню — ярого либерального глобалиста и русофоба — стало уже второй сменой главы правительства за последний год, что само по себе свидетельствует о хаотичности управления и нежелании Макрона прислушаться к голосам избирателей и парламента.

В то же время население страны явно не удовлетворила такая издевательская перестановка в исполнительной власти, и уже 10 сентября 2025 года под лозунгом «Блокируем всё» Францию охватила волна акций протеста и забастовок. В Париже, Лионе и других крупных городах столкновения с полицией завершились сотнями арестов, а по всей стране десятки тысяч людей вышли на улицы, протестуя против повышения налогов, роста цен на услуги и падения уровня жизни. Массовость и организованность протестов показали, что социальная терпимость французов достигла предела и никакого доверия ни к самому Макрону, ни к его марионеткам в правительстве у них уже не осталось.

В этих условиях всё больше аналитиков предполагают, что Макрон сможет досидеть до конца второго президентского срока в 2027 году лишь в случае фактического перехода к чрезвычайным мерам — роспуску парламента или введению жёстких ограничений под предлогом каких-либо военных и геополитических авантюр. Оппозиция пока не располагает большинством для импичмента и цивилизованного отстранения от власти президента, чей рейтинг упал до антирекордных 15%, но степень делегитимации власти такова, что любая новая ошибка Макрона способна привести Францию к непредсказуемому развитию событий.

Следует отметить, что хотя Франция вступила на путь деиндустриализации и сомнительных социально-экономических экспериментов ещё в 90-е годы прошлого века, именно политика Макрона обернулась для страны системным кризисом. По данным Национального института статистики Франции, к первому кварталу 2025 года совокупный государственный долг достиг 3,345 трлн евро, или 113,9% ВВП. Для сравнения: в 2017 году он составлял около 2,28 трлн евро, и таким образом, за годы президентства Макрона долг вырос более чем на триллион. Прогнозы Европейской комиссии указывают на дальнейший рост до 116–120% ВВП в 2026–2027 годах, причём надо учитывать, что евробюрократия, как правило, крайне лукава в своих оценках и общеевропейской, и национальных экономик. Одновременно с этим дефицит французского госбюджета в 2024 году составил 5,8% ВВП, что превысило и показатели 2023 года (5,4%), и планы правительства. Безработица во Франции держится на уровне 7,3–7,5%, а к концу 2025 года может приблизиться к 8%, особенно среди молодёжи. При этом важно подчеркнуть, что наличие работы отнюдь не гарантирует для многих французов достойную жизнь, поскольку как минимум 17% работающих граждан получают минимальную зарплату, которой едва хватает на покрытие базовых потребностей. 

Хотя инфляция, фиксируемая государственной статистикой во Франции, замедляется (по прогнозам, в 2025 году она составит 0,9–1,0% год к году), картина в социальной сфере совершенно иная: цены на услуги выросли как минимум на 2,4%, транспорт подорожал на 2,9%, сектор развлечений и гостеприимства — на 5,5%. Это означает, что в повседневной жизни расходы французов растут куда быстрее, чем официальные индексы. Реальные заработки к началу 2025 года оставались примерно на 1% ниже уровня 2021-го, а покупательная способность увеличилась лишь на 0,7% — и это после двух лет обвального падения. В результате миллионы семей ощущают, что их доходы обесцениваются, а налоговое бремя растёт. При этом в последние годы стремительно увеличивается число банкротств и ликвидаций предприятий малого и среднего бизнеса из-за высоких тарифов на энергию, налогов и падения спроса, что ведёт к росту безработицы и усиливает социальную напряжённость.

Не менее тяжёлым испытанием правление Макрона стало и для международного положения Франции. Следуя в фарватере демократической администрации США и брюссельской евробюрократии, Париж с энтузиазмом поддержал санкции против нашей страны, что разрушило прежние взаимовыгодные энергетические и торговые связи. Ещё одним следствием русофобии президента стали рекордные убытки крупного французского бизнеса, поскольку под давлением Елисейского дворца и Еврокомиссии энергокомпании, автопроизводители, розничные сети и ряд системообразующих промышленных концернов свернули деятельность в России, потеряв огромный рынок и многомиллиардные вложения в собственные проекты.

Отношения с Китаем, являющимся крупнейшим потребителем французской сельскохозяйственной продукции и премиальных товаров, также резко ухудшились и из-за национальной политики, и из-за следования Парижа общеевропейской линии. Ответные меры Пекина на протекционистскую политику ЕС в сфере автопромышленности ударили по французскому экспорту, особенно по сельскому хозяйству и виноделию. Париж, лишённый прежних позиций в России и Китае, оказался в положении страны с постоянно сокращающимися возможностями реализации собственной продукции на обширных и быстрорастущих рынках.

На африканском направлении, традиционно считавшемся зоной особого влияния Франции, в годы президентства Эммануэля Макрона тоже произошёл перелом. В Мали, Буркина-Фасо, Нигере и других странах, где десятилетиями Париж контролировал добычу урана, золота, нефти и других природных ресурсов, Франция потерпела геополитическое, экономическое и репутационное фиаско, утратив источники дешёвых энергоносителей, сырья и даже стратегические военные базы. Как и другие проекты Макрона, политика «возвращения Франции в Африку» обернулась позорным исходом, полной утратой доверия бывших колоний и чудовищными потерями для национальной экономики. В совокупности с другими авантюрами президента-евроатлантиста, такими как многомиллиардные вливания в поддержку киевского режима, внешняя политика Франции в последние годы обернулась тем, что страна, ещё недавно считавшаяся одной из великих держав, оказалась в положении марионетки Брюсселя, Лондона и Вашингтона.

Все «достижения» Эммануэля Макрона — социально-экономические проблемы, стремительный рост долгов, а также практически полная утрата суверенитета — превратили Францию в страну, где доверие населения к институтам власти находится на минимуме за последние десятилетия. С учётом того, что общество радикально поляризовано, на фоне протестов и внутриполитического кризиса усиливаются позиции как левых, так и правых радикальных движений, а традиционные партии теряют поддержку. В ситуации, когда в силу особенностей национального избирательного законодательства и государственной административной архитектуры ни одна из политических сил не может консолидировать основные группы избирателей, Франции придётся либо пребывать в состоянии перманентного раскола и хаоса, либо ждать того момента, когда вся система Пятой республики рухнет под грузом кризиса и накопившихся за годы правления Макрона проблем.