Алексей Андреевич Сазонов — из той породы дипломатов, которых отличает не громкость, а глубина. Факультет МГУ, кандидатская по экономике, консульство в Сьенфуэгосе, работа советником в Казахстане, советник-посланник на Украине, шесть лет заместителем директора Департамента информации и печати МИД России, посол в Боливии с 2012 по 2017 год. С 2018-го он возглавляет департамент гуманитарного сотрудничества, общеполитических и социальных проблем Исполкома СНГ. На полях МФОК мы говорили с ним не о должностях, а о существе: как культура и человеческое общение удерживают пространство Содружества от распада.
Свою мысль Сазонов сразу строит на контрасте, который и дал самую сильную его цитату:
«В нацистской Германии нашёлся негодяй, заявивший: „При слове «культура» я хватаюсь за пистолет“. Для нас культура — не повод для оружия, а повод для разговора. Роль культуры в том и заключается: найти общий язык — по-человечески, с любым гражданином нашей страны и всего мира».
Отсюда он выводит и определение, звучащее как ключ ко всей его работе:
«Культура не предполагает измерения отношений километрами, тоннами, не предполагает драк. Она предполагает как минимум, что вы — человек, интересующийся другим человеком».
«Мы говорим иногда: „Культура спасёт мир“. В этом смысл, — сказал Сазонов „Russia News“. — Понимающий и знающий этот смысл творец культуры, конечно, отличается от чистого политикана, который хочет завоевать другую страну».
О Москве и Минске он говорит отдельно — здесь, по его словам, сравнения неуместны:
«Это совершенно разные истории, поверьте. В сотрудничестве России и Беларуси разговор вообще не идёт — там такой огромный объём взаимодействия между союзными государствами».
Тотальность этой связки подчёркивают и цифры, и слова:
«У нас, поверьте мне, миллионы людей задействованы в программах культурных мероприятий: это исполнители, это образование, наука, спорт, музеи, молодёжь».
Логика работы — про синхронизацию и устойчивость:
«Наши программы, которые мы создаём с партнёрами по СНГ, — для чего они создаются? Чтобы не только планировать мероприятия, но чтобы под них было финансовое обеспечение».
И через это — о том, ради чего всё затевается:
«Миллионы людей в год собираются вместе. У них есть папа, мама, друзья, и они могут объединиться. Если люди разделяют общие точки зрения, это уже огромный объём людей, которые думают одинаково. Это СНГ».
Углы он не сглаживает — о том, что мешает, говорит прямо:
«Ситуация — это остатки после развала Союза и влияние внешнего фактора на многих политиков. А так у нас внутри СНГ эта тема расцветает».
А вот одним движением опытного дипломата он превращает сухую отчётность в приглашение приехать:
«Сейчас, правда, это в Армении — город Мегри. Но мероприятия, которые там проводятся, открыты для всех».
Изобретения Содружества, ставшие традицией, он перечисляет легко: Минск каждый год становится культурной, молодёжной и спортивной столицей; есть Игры стран СНГ, отдельные треки для журналистов и многое другое.
Отдельная тема — Год охраны здоровья в СНГ, которым Сазонов занимается лично. Устройство этой работы он объясняет с почти осязаемым удовольствием:
«У нас 14 самых крупных заболеваний, под каждое — своя длиннющая программа, и есть базовая организация. Все базовые работают как пальцы. А рука — это отраслевой совет по здравоохранению, заместители министров».
Совет собирается дважды в год — «чтобы разобраться, что им надо и какой манёвр сделать».
Там, где решает политика, Сазонов роль культуры не преувеличивает. Он реалист:
«Конечно, решения и солидарность в вопросах мирового, глобального характера в БРИКС — это приоритет, а не культура как таковая. Но даже там, как вы слышите, опосредованно выходит на то, что работает: начинается дружба, культура».
О G20 он напоминает основу, о которой часто забывают:
«G20 — это экономика. Там политиков меньше, но это само по себе тоже политика. Любая экономика — политика, Ленин говорил. Большая экономика. Они, собираясь там, показывают, что мы ещё вместе. Готовы работать на тех условиях — уже идиотских, ненормальных. Но мы вместе. А когда перестанут собираться — начнётся чёрный день всего человечества».
О напутствии начинающим дипломатам он говорит с осторожностью, выдающей профессионала, не любящего поучать:
«Честно говоря, нормальных учителей, я так думаю, кроме меня найдётся. Но в целом мы опираемся на ту базу, которая до нас была создана».
Дальше — прямое указание на метод:
«Изучать обязательно надо все приёмы предшественников. Мы прекрасно знаем, как вели себя англичане, как строилась американская дипломатия, и, естественно, необходимо глубоко изучать свою, отечественную. Это большой очень опыт, он написан в мемуарах и не только — обязательно, просто обязательно к изучению. Как и знание нескольких языков».
Вот такого собеседника мы встретили на полях МФОК — человека, соединяющего будто бы несочетаемое: кандидатскую по экономике — с испанским в Сьенфуэгосе, посольство в Боливии — с планом из 14 заболеваний, астрономию цифр — с «пальцами» и «рукой» системы здравоохранения. О миллионах людей он говорит так, будто знает каждого по имени.
Именно поэтому его формула — «культура не измеряется километрами и тоннами» — звучит не как лозунг с трибуны, а как рабочий принцип человека, который треть жизни тратит на то, чтобы разные люди за одним столом всё-таки находили общий язык. Это и есть дипломатия в её лучшем, непоказном виде: не про победу над собеседником, а про интерес к нему.
